Допился до чёртиков…

Знаменитый чернокнижник доктор Иоганн Фауст, вызывая дьявола, вынужден был в глубине ночного леса на перекрестке четырех дорог чертить на земле сложный узор, а потом, дрожа от страха, долго читать заклинания…

Особенность менталитета?

Наши мужчины легко обходятся в этом деле без всяких чернокнижных изысков. Ящика самой дешевой водки вполне достаточно, чтобы явка чертей была гарантирована. Сам процесс их материализации, известный в народе как «напиться до чертиков», красочно и детально описан в одном из рассказов Владимира Набокова («Памяти Л.И.Шигаева»).

«Длительным, упорным, одиноким пьянством, – сообщал знаменитый прозаик, – я довел себя до пошлейших видений, а именно: я начал видеть чертей. Видел я их каждый вечер. И под конец даже привык к их присутствию. Были они небольшие, но довольно жирные, величиной с раздобревшую жабу, мирные, вялые, чернокожие, в пупырках. Они больше ползали, чем ходили, но были неуловимы. Помнится, я купил собачью плетку и, как только их собралось достаточно на моем столе, попытался хорошенько вытянуть их, но они удивительно избежали удара…»

И это всего один абзац из долгого и красочного повествования! Согласитесь, набоковские черти описаны так достоверно, что невольно подумаешь: наверное, писатель сам испытал то, что врачи называют Delirium tremens (трясущееся безумие), а в народе кличут «белочка» или «тетя Бела» (белая горячка). Если верить психиатрам, то она возникает у хронических алкоголиков на фоне похмельного синдрома. Характерным признаком являются яркие зрительные иллюзии, переходящие в галлюцинации и бред.

Но почему перебравшим мужикам являются, как правило, черти? Ведь если одно и то же видение посещает многих, можно задуматься: а не является ли оно разновидностью реальности?

«Это особенность менталитета», – считают исследователи. И… ошибаются.

Снимки рогатых преследователей

Черти гостят не только у наших алкоголиков. Любопытна в этом отношении история, произошедшая с парижским художником Пьером Буше. Этот живописец, живший в самом конце XIX века, не оставил заметного следа в искусстве. Но его имя внесено в анналы исследователей аномальных явлений. Дело в том, что Пьер Буше увлекался новомодным тогда видом искусства – фотографией.

После одной из вечеринок с друзьями он проснулся с больной головой и с содроганием вспомнил, что всю ночь за ним во сне гонялись какие-то черти с кривыми рожами и вилами в руках. Опохмелившись стаканчиком вина, Пьер заперся в темной комнате, чтобы поработать, – ему срочно надо было отпечатать заказчикам несколько снимков.
Представьте, какой ужас испытал фотограф, когда на первой же фотопластинке проявилась физиономия одного из чертей. Впрочем, второй стакан вина сделал Пьера храбрее. И на пару с зашедшим приятелем он решил провести эксперимент. Собутыльники опять надрались до чертиков, сделав при этом несколько снимков. И на следующий день вновь на фотопластинках возникли рогатые морды…

Французская академия наук, куда Пьер Буше послал детальный отчет о проделанной «научной» работе, как можно догадаться, всерьез это не восприняла. По крайней мере, никакого ответа от академиков не последовало. Зато история попала на перо известному популяризатору всяческих природных загадок и курьезов Камилю Фламмариону.

А потом уже и в архивы исследователей аномальных явлений. Надо сказать, это далеко не единственный случай, когда удалось заснять галлюцинацию на пленку. Вот пример: почти год провел в дальнем плавании Николай Меркулов, а по возвращении собрал на радостях родню и друзей. Пили, пели, танцевали. Все было замечательно до того, как подняли тост за тещу хозяина дома. Пока Николай был в море, она умерла, вот и решили помянуть ее – хорошая была женщина! Выпили, не чокаясь, и тут-то все и началось…

«Внезапно за столом воцарилась гробовая тишина,- пишет исследователям житель Владивостока Н.Меркулов. – Все с отвисшими челюстями уставились мне за спину. Оборачиваюсь, а в темном дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, мерцающий силуэт – точь-в-точь баба Маня (так тещу звали)! Тут ярко мигнула фотовспышка – это мой сосед, снимавший застолье, рефлекторно нажал спуск на своем стареньком «Киеве». И наваждение исчезло. Но веселье уже разладилось, и гости стали собираться по домам.

Мы всю ночь с женой потом, вместо того чтобы любить друг друга (все-таки год меня не было!), гадали, что это могло быть. А утром сосед на нас страху нагнал – сказал, что проявил пленку и на том самом кадре полупрозрачная фигура бабы Мани…»